+7 (981) 151-39-39

Религиозная картина мира в Китае и в Японии

Религиозная картина мира в Китае и в Японии

Родство культур Китая и Японии — явление сложное и многоплановое, требующее к себе вдумчивого подхода. Безусловно, совершенно невозможно игнорировать факт заимствования многих достижений Древнего Китая, благодаря чему обогатились политическая, экономическая и духовная жизнь Страны восходящего солнца. Однако это не умоляет достоинств японской нации, чьи представители умели не только бережно сохранить до наших дней ценнейшие труды, большинство из которых на территории самой Поднебесной были утеряны в ходе исторических перипетий, но интерпретировать и умело вплетать их в собственную самобытную картину мира. В чистом, рафинированном виде заимствованные из Китая культурные ростки приживались разве что в малочисленных аристократических кругах, да и то постепенно испытывали всё больше влияния национальной традиции и видоизменялись. В результате в Стране восходящего солнца возник принцип «вакон-кансай» (японский дух — китайские знания), соответствовавший стремлению к самобытности и самоценности национальной культуры.

Восприятие религии в Китае и Японии

И всё же можно особо выделить ту неизменную основу, что является общей для жителей обеих стран — религия. Если сравнивать принципы, лежащие у истоков мировоззрения народов Китая и Японии, можно выделить явные и не вызывающие сомнения параллели. Подобно Поднебесной, в Стране восходящего солнца мы найдём очень плотное смешение и тесную взаимосвязь всех философских концепций с той лишь разницей, что к существующим в Китае конфуцианству, даосизму и буддизму прибавляется ещё и исконно японское верование синтоизм. В первую очередь необходимо обратиться к самому понятию «религия». Если с точки зрения человека западно-европейского типа мышления религия вполне соотносится с верой, духовностью и высокоморальными убеждениями, то для жителя Восточной Азии религия — это философское учение, наделённое функцией регламентации отношений в обществе. Сам иероглиф 教 (цзяо), использующийся в названии любой религии, традиционно переводится как «урок», «образование» или «учить», «наставлять». Подобная расшифровка значительно ближе к самому способу существования вероучений на территории Китая и Японии, особенно конфуцианства и даосизма. Они оказали особое влияние на формирование морально-этических убеждений человека, на корректировку его идеалов и поведенческих норм в обществе.

Восприятие Бога

Важным показателем, что также препятствует отождествлению понятий о религии на Западе и на Востоке — это само отношение к богу. Восточный пантеон выделяется большим разнообразием и вариативностью. Зачастую выделение того или иного божества случалось в силу потребностей приходившей к власти династии. На протяжении всей истории Китая нельзя найти одного единственного верховного небесного покровителя, поскольку каждый новый правитель стремился превозносить покровителя собственного рода. В Японии же устоялся культ богини солнца Аматерасу, которую признавали прародительницей всех императоров, начиная с полумифического властителя Дзимму и заканчивая нынешним правителем Акихито. Однако Аматерасу — это верховное божество в синто, никоем образом не связанное с конфуцианством, даосизмом и буддизмом. И для того, чтобы понять, почему так важно соотносить все учения между собой, следует обратиться к третьему отличию религии Востока.

Духовная свобода

На Западе выбор той или иной конфессии подразумевает, что человек живёт и мыслит в рамках определённого вероучения, посвящая себя ему одному. Ежедневные метания личности от одних догматов к другим в лучшем случае способно вызвать недоумение, в худшем — резкую критику и обвинение в ереси. Однако и Китай, и Япония рассматривали религию совершенно иначе. Государство никогда не навязывало своим жителям требования выбирать за образец один единственный религиозный канон. Более того, человеку восточного типа мышления было бы сложно выжить, полагаясь, к примеру, на одно только конфуцианство, делающее основной упор на общественный долг личности, но не придающее особого значение духовным потребностям. Общая философская картина мира складывалась в сознании людей под влиянием даосизма и буддизма (а в случае с Японией ещё и синтоизма). Наиболее ярким воплощением подобного отношения к религии стала поэзия. Так в творчестве одного и того же автора можно читать стихи, полные строгой конфуцианской патетики и прославления императора, а следом за ними встречать строки, наполненные насмешкой над мирской суетой или обращённые к проникновению в тайны сущего.

Контрастность двух позиций вовсе не казалась противоречивой. Во время своей государственной службы человек обязан воспринимать себя частичкой одного большого организма, обязанность которой — ответственно исполнять возложенные на него общественные функции. Однако в своё свободное время этот же самый чиновник был волен обращаться к созерцательному умонастроению, вспоминая о мирской суете с явными ироническими нотками и будто бы всё время порываясь отринуть бренность бытия, уйдя в монашеское скитание.

Завершая краткий обзор, хочется отметить, что дальнейшее изучение особенностей религиозных воззрений Китая и Японии возможен лишь через непосредственное знакомство с конфуцианством, даосизмом, буддизмом и синтоизмом. Каждое из четырёх вероучений уникально и самобытно, вследствие чего следует уделить им внимание по отдельности.